История Армянского Языка
Первая письменная фиксация Армянского Языка
| Армянский
язык в надписях ІІІ – І тысячелетий до н. э. Армянский
язык как древний феномен. |
|
Обращаясь
в 1923 г. с речью («Армянская культура, ее корни и доисторические
связи по данным языкознания») к Парижскому армянскому
студенческому союзу, академик Н. Я. Марр сказал: «...мы
воодушевлены и движимы общей весьма дорогой вещью, единственной
и наиболее мощной силой культуры и прогресса, любовью
к одному и тому же предмету, к армянскому народу» [Язык
и история. – Л., 1936. С. 63]. «...Сохраняя неистощимую
сокровищницу и творческую среду, армянский язык несомненно
имеет богатейший словарь, беспредельный выбор слов»
[Там же, С. 74]. По Марру, через язык «армянский народ
связан наитеснейшими связями не только с ныне раскиданными
разными яфетическими племенами, с сохранившимися до
нас от древности современными народами, но и со всем
культурным человечеством, с коренным слоем средиземноморского
человечества Европы со дней возникновения человеческого
слова» [Там же, С. 77]. «Но сколькими, сколькими тысячелетиями
мы должны измерять тот промежуток времени, в течение
которого образовался армянский сложного типа язык..?»
[Там же, С. 80]. На протяжении своей продолжительной
истории «армянский народ, не только один из старших
наследников яфетического эпоса, но и старший из всех
остальных, был наследником культурного предания, идущего
из общечеловеческого источника, был верным хранителем
его целостности, выращивателем и сеятелем на Востоке
и Западе» [Там же, С. 84]. Завершая лекцию, Марр говорит
о том, «какие сказочные горизонты открывают исключительные
языковые богатства этого удивительного народа... и какие
потрясающие материалы передает он для обнажения культурных
связей и корней – своего и других народов» [Там же С,
84].
Мы не случайно
начали разговор об армянском языке цитированием Н. Я.
Марра – человека, который имеет исключительные заслуги
перед арменистикой. Его «Грамматика древнеармянского
языка» (1903) стала «повитухой при рождении арменистики»
[Дегтерева Т. А. Пути развития современной лингвистики.
М., 1962. – Кн. 2. – С. 49-50]. Из 213 публикаций Н.
Я. Марра 1888-1915 годов свыше 100 специально посвящены
языку и культуре армян. Так можно видеть, на каком материале
вырос лингвистический талант ученого.
Особое место
занимает армянский язык в индоевропейской семье. Его
материал очень важен для выяснения генезиса и распространения
индоевропейских диалектов, давних фонетических явлений
и т. п. Показательной в этом отношении стала языковедческая
дискуссия, посвященная проблеме происхождения армянского
языка и отдельных его явлений, на страницах журнала
«Вопросы языкознания». В этом обсуждении выступили ведущие
специалисты:
А. А. Асмангулян – «Против гипотезы о «двуприроднсти»
армянского языка» (1953, № 3);
Ж. Фурке – «Генезис системы согласных в армянском языке»
(1959, № 4);
А. С. Гарибян – «Об армянском консонантизме» (1959,
№ 5);
Э. Б. Агаян – «О генезисе армянского консонантизма»
(1960, № 4);
В. Георгиев – «Передвижение смычных согласных в армянском
языке и вопросы этногенеза армян» (1960, № 5);
Г. Б. Джаукян – «К вопросу о происхождении консонантизма
армянских диалектов» (1960, № 6);
Э. Бенвенист – «Проблемы армянского консонантизма» (1961,
№ 3);
Г. Фогт – «Заметки по армянскому консонантизму» (1961,
№ 3);
Я. Отрембский – «По поводу армянского консонантизма»
(1961, № 3);
У. Леманн – «Об армянской системе смычных» (1961, №
4);
В. Пизани – «Об армянских отражениях индоевропейских
смычных» (1961, № 4);
Л. Заброцкий – «Замечания о развитии армянского консонантизма»
(1961, № 5);
Ф. Фейди – «Заметки по армянскому консонантизму» (1961,
№ 5);
Э. А. Макаев – «Передвижение согласных в армянском языке»
(1961, № 6).
Показателем
важности армянского языка для широких и глубоких сравнительно-исторических
исследований стали многочисленные обращения участников
дискуссии ко всему комплексу проблем индоевропеистики,
включая и проблему доиндоевропейских субстратов. «Споры
и дискуссии по различным генетическим проблемам армянского
языка вышли по своей конструктивности за пределы собственно
армянского языкознания и приобрели исключительно большое
значение для индоевропеистики в целом» [Дегтерева Т.
А. Указ. работа. С. 90].
|
| Армянский
язык в критских надписях ІІІ–ІІ тысячелетий до н.э.
|
|
Формирование
армянского языка началось с распадом греко-армяно-арийской
общности на соответствующие индоевропейские «диалекты».
Первым из общности выделился арийский при сохранении
греко-армянской общности. «Греко-армянскому» праязыку
свойственны структурные и лексические изоглоссы (отсутствие
начального r- в исконных словах и пр.), и схожие основы
напр. гр. (gen) родственно арм. (kin) "женщина".
Выделившийся затем протоармянский язык вначале был распространен
на Армянском нагорье, а затем распространился значительно
севернее, наслаиваясь на хуррито-урартский и вытесняя
его. По корневому составу к армянскому языку относительно
близок греческий – язык палеобалканской группы, в которую
входили греческий, фригийский и «протоармянский», и
которая распалась примерно 4000 лет назад (по данным
глоттохронологии).
Осуществленные нами в 1997-2001 гг. интенсивные исследования
древнекритских письменностей показали, что иероглифика
острова Крит (ХХІІ – ХVII столетия до н. э.), критское
линейное письмо А (XX – XV столетия до н.э.) и Фестский
диск (традиционное датирование – XVII столетие до н.э.)
фиксируют греческий язык [1], а так называемые этеокритские
надписи греческими буквами, которые не читаются по-гречески
(VI – IV столетия до н.э.), являются палеобалканскими
(греко-фрако-фригийскими) [2]. Исследователи отмечают
близость армянского языка к греческому[3], указывая,
что греко-армянские параллели индоевропейского происхождения
очень архаические и восходят к началу II тысячелетия
до н.э., то есть к эпохе исследуемых критских надписей.
Наличие в
языке древнекритских письменностей выразительных палеобалканских
(македоно-фрако-фригийских) черт, отличных от классического
греческого языка, невозможность объяснить все зафиксированные
этими письменностями языковые факты лишь греческим языком
позволяют для интерпретации надписей привлекать армянский
язык, который проявляет многочисленные палеобалканские
черты. Речь идет о близости армянского языка к фригийскому
[5], фракийскому [6] и догреческому индоевропейскому
субстрату – так называемому пеласгскому языку. «…Близость
отдельных диалектов догреческого языка к армянскому
при более детальном сопоставлении их становится все
более очевидной. Эта бросающаяся в глаза близость проявляется
не только в звуковом составе, но и в материальном тождестве
флексий, не говоря уже об их функциональной тождественности»[7].
О пеласгском пласте греческого и армянского языков писал
академик Н. Марр [8] (хотя он считал пеласгов носителями
доиндоевропейского языка).
Среди возможных
догреческо-армянских параллелей одна из самых ярких
– догреческ. asp-is «змея», аsp-al-os «рыба» – армян.
visap «рыба-дракон». Догреческо-армянские параллели
касаются и общественной жизни (догреческ. koiranos,
македонск. korannos «правитель» – армян. karan «князь»),
и религиозно-мифологических представлений (догреческ.
kosmos «вселенная» – армян. kazm, догреческ. ouranos
«небо» – армян. veran «палатка»[9]). Протоармянские
диалекты, как свидетельствуют языковые соответствия,
были и генетически, и территориально близкими к греческим
и пеласгийско-палеобалканским диалектам.
Особого внимания
заслуживает тот факт, что названия письма в греческом
и армянском языках оказываются общими: греческ. grapho
«пишу», gramma «буква», grapheys, gropheys «писец» –
армян. grabar «письмо», groh«писец». В других индоевропейских
языках этот корень передает более архаические понятия,
не связанные непосредственно с письмом (укр. жребий,
немецк. kerben и др.). Итак, носители протогреческих
и протоармянских диалектов имели, очевидно, общую письменную
традицию. Ее следы надо искать на Крите (а также, возможно,
в урартских иероглифах; надо учитывать и предположение
В. В. Иванова: малоазийская иероглифика в древности
могла фиксировать не только лувийский, но и хурритский
язык, имеющий отношение к армянскому). Сведения о применении
в прошлом небуквенного письма можно получить не только
при сопоставлении греческих и армянских терминов письма
с родственными индоевропейскими словами, но и из самого
греческого: graphiketekhne – «живопись» (ср. современное
употребление слова графика относительно и письма, и
рисования).
Применение
армянских данных к анализу критских надписей дает очень
важный положительный результат. Так, слоговая надпись
da-ku на критской секире из Селаконос [1[0] уверенно
может толковаться как армянское daku «топор» (родственное
греческому глаголу thego, thago «острить, точить»).
Название
критской столицы Knos(s)osпроисходит от греческого gno(s)tos
«известный» (что подтверждается омонимами, употребленными
для обозначения этого названия в критской иероглифике).
Однако в линейном письме название этого города имеет
форму ka-nu-ti, что поясняется только в связи с армянским
языком, где имеем canautc «знакомый» (родственное греческому
gno(s)tos).
Критская
надпись линейным письмом из Кносса, которая начинается
группой знаков a-ka-nu-we-ti [Pope M. TheLinearAQuestion
// Antiquity. – Vol. XXXII. – N 126. – June 1958. –
P. 99], фиксирует ту же армянскую языковую форму canautc.
Наконец,
в критской иероглифике конца III – начала II тыс. до
н. э. (на так называемой восьмисторонней печати) для
записи названия Кносса используется, в частности, изображение
ракушки (gonthos), что свидетельствует еще раз о близости
звучания названия критской столицы (значение этого названия
– «известный, знаменитый» – известно и подтверждается
значениями названий других критских городов – Фест «светлейший»,
Кидония «славная») именно к армянскому слову.
Сказанное
означает, что критское линейное письмо (ХХ-ХV столетия
до н.э.) и даже критская иероглифика (XXII–XVII века
до н. э.) фиксируют наряду с греческими языковыми формами
те формы, которые находят объяснение лишь в армянском
языке. Итак, протоармянские языковые формы имели письменную
фиксацию в критских надписях уже в конце третьего тысячелетия
до н. э.
|
Армянский
язык в этрусских надписях І тысячелетия до н.э.
|
|
Загадочные надписи на этрусском языке (VII–I столетия
до н. э.) всегда вызывали усиленный интерес. Сейчас
можно уверенно утверждать, что это язык индоевропейский,
с материальными и типологическими параллелями в хетто-лувийских,
греческом и других палеобалканских, латинском и других
италийских (исследования Б. Грозного, В. Георгиева,
А. И. Харсекина и др., в т. ч. автора этих строк; нами
были выявлены также этрусско-иранские параллели).
Особое место
занимает вопрос об этрусско-армянских языковых связях.
Впервые эта проблема поставлена свыше столетия назад
[11]. Так, С. Бугге отмечал параллель этрус. makh, mekh
“1” и армян. mek “1” (хотя интерпретация этого этрусского
числительного не общепринята).
На этрусско-армянские
языковые связи указывал и академик Н. Марр [12], он
же ссылался на соответствующие исследования С. Бугге
[13].
Этрусско-армянские
параллели интересовали академика В. Георгиева, который,
в частности, отметил тождественность этрус. tur-“дарить”,
ar- “делать” и армян. turc, arnem с теми же значениями.
Однако параллели для этих форм имеются и в других индоевропейских
языках (в частности, в греческом), а специфика этрусского
письма (неразличение звонких/глухих, о/u) не позволяет
говорить о специфичности параллели tur-/turc в противоположность,
скажем, греческому doron “дар”.
Первостепенное
внимание следует обратить на неповторимые этрусско-армянские
параллели. Это, например, этрус. pulum- “звезда” – армян.
pcolpcolim “блестеть”, этрус. sval- “умирать” – армян.
sualim “умирать”, етрус.ais- “бог” – армян. ajs “ветер,
демон”. Среди морфологических сходств – обозначение
множества –r в этрусском и армянском, среди фонетических
– переход j > l (как армянское luc отвечает латинскому
iugum “ярмо”, так этрусское lacth на диске из Мальяно
тождественно латинскому iacet “лежит”).
Таким образом,
на уровне лексики, морфологии и фонетики этрусские надписи
І тысячелетия до н. э. фиксируют языковые факты, специфичные
для армянского языка.
Можем сделать
общий вывод о том, что протоармянские языковые факты
и явления находили письменную фиксацию с конца ІІІ до
конца І тысячелетия до н.э., то есть задолго до создания
армянской азбуки Месропом Маштоцем около 400 года н.э.
|
Армянский
язык и хуррито-урартская группа индоевропейской семьи |
|
Древнюю историю армянского языка нельзя представить
без тщательного учета фактов хурритского и урартского
языков. Хуррито-урартские языки считают одним из главных
компонентов армянского, одним из его древних источников.
Исследователи, которые так или иначе исповедуют теорию
“двуприродности” армянского языка Н. Я. Марра (теорию
синтеза в нем индоевропейского и неиндоевропейского
компонентов), связывают неиндоевропейский компонент
с языками хурритов и урартов, считая хуррито-урартские
языки кавказскими (нахско-дагестанскими).
Однако природа,
генеалогическая принадлежность хуррито-урартских языков
не может считаться определенной сколько-нибудь окончательно.
Показательно, что авторитетный кавказовед Г. А. Климов,
который в 1954 г. опубликовал с Я. Брауном работу “Об
исторических отношениях урартского и иберийско-кавказских
языков”, через несколько десятилетий писал о ней академику
УАННП А. В. Маловичко (письмо от 12. ХІІ. 1988): “Вы
имеете в виду, как кажется, мою ученическую заметку
(напечатанную в годы аспирантуры) о связи нахских языков
с хуррито-урартскими, бездоказательность которой мне
уже давно стала очевидной, о чем не раз приходилось
писать в порядке самокритики”.
Наиболее
полной попыткой обоснования принадлежности хуррито-урартских
языков к северовосточнокавказским (нахско-дагестанским)
есть работа И. М. Дьяконова и С. А. Старостина [14].
Авторы представили 168 параллелей между хуррито-урартской
и северовосточнокавказской лексикой, которые охватывают
40% известных урартских и 30% известных хурритских слов
[15]. Однако среди этих параллелей 34 слова (20%) –
культурные термины, которые часто заимствуются и не
могут выступать критерием определения генеалогической
принадлежности языка [№№ 1, 2, 5, 7, 11, 16, 18, 21,
22, 23, 24, 28, 30, 33, 34, 36, 41, 45, 50, 66, 67,
73, 85, 90, 95, 110, 113, 114, 121, 135, 136, 137, 144,
145], 15 слов (9%) – ономатопоэтические (звукоподражательные
и звукосимволические) и детские [№№ 25, 38, 39, 62,
74, 75, 91, 100, 101, 102, 107, 122, 139, 153, 155],
52 слова (31%) – имеющиеся в индоевропейских и других
“ностратических” языках и, таким образом, не являющиеся
специфично северокавказскими [№№ 8, 13, 15, 19, 20,
26, 27, 31, 37, 40, 42, 44, 47, 48, 49, 54, 55, 56,
57, 60, 64, 65, 68, 71, 76, 78, 79, 81, 83, 84, 86,
92, 94, 99, 108, 119, 120, 124, 131, 133, 140, 141,
142, 146, 147, 148, 151, 162, 164, 165, 166, 168], 45
параллелей (27%) – натянутые и маловероятные в плане
фонетики или семантики [№№ 3, 4, 9, 10, 12, 17, 29,
32, 43, 46, 52, 53, 59, 63, 70, 87, 88, 93, 96, 98,
103, 104, 105, 109, 111, 116, 117, 118, 123, 125, 126,
127, 128, 129, 134, 138, 143, 149, 150, 152, 159, 160,
161, 163, 167]. Итак, имеем 10 возможных параллелей
[№№ 14, 51, 69, 77, 89, 112, 115, 130, 154, 156] и 12
надежных параллелей [№№ 6, 35, 58, 61, 72, 80, 82, 97,
106, 132, 157, 158], то есть вместе менее 5% определенных
хурито-урартських слов [от начальных 40 и 30%, см. выше].
Но сам С. А. Старостин считает 4-5% параллелей недостаточной
близостью для констатирования родственности [16].
Итак, это
сопоставление не дает оснований для сколько-нибудь уверенного
вывода о генетической принадлежности хурроито-урартских
языков к нахско-дагестанским.
С другой
стороны, довольно удивительно, что приверженцы гипотезы
о северовосточнокавказской природе хуррито-урартских
языков оставляют без внимания исследования Г. Б. Джаукяна
[17], который на огромном массиве основной лексики показал
принадлежность хуррито-урартских языков к индоевропейской
семье. Исследователь считает, что урартский язык архаичнее
любого индоевропейского и, возможно, хуррито-урартские
языки отделились от других индоевропейских ранее остальных
[18]. Следует вспомнить, что Х. Педерсен отметил близость
хурритского языка к древнейшим индоевропейским [19].
Итак, северовосточнокавказская
природа хуррито-урартських языков была постулирована
тогда, когда и хетто-лувийские языки еще не считались
индоевропейскими. Показательно, что Г. А. Капанцян сделал
вывод о неиндоевропейском характере армянского языка
после сравнения его с хеттским, ликийским, лидийским,
хурритским, урартским, которые к тому времени ошибочно
считались неиндоевропейскими [20]. То же самое в другой
работе того же автора: “...Армянский язык своим превалирующим
генетическим содержанием стоит посредине между хуро-урартской,
хетто-лувийской и грузинской языковыми группами этих
азианических языков, куда входят, по новейшим исследованиям,
также ликийский, лидийский и этрусский языки”[21]. Однако
сейчас есть все основания считать и хетто-лувийскую,
и хурро-урартскую группы индоевропейскими.
В Научной
библиотеке имени М. А. Максимовича Киевского национального
университета имени Тараса Шевченко сохраняется с дарственной
надписью («Библиотеке КГУ от автора») экземпляр рецензии
профессора А. А. Белецкого на брошюру академика Г. А.
Капанцяна о происхождении армянского языка [отдельный
оттиск из: “Мовознавство”, 1949, т. Х, с. 83-90]. Рецензент
подвергает критике “азианическую” (неиндоевропейскую)
концепцию происхождения армянского языка, которую Г.
А. Капанцян противопоставляет “претенциозной индоевропейской
концепции” [с. 84]. А. А. Белецкий пишет: “С определенным
удивлением можно убедиться в том, что автор в вопросе
происхождения армянского языка старается сделать выводы
из цифрового отношения индоевропейских и неиндоевропейских
корней в армянской лексике. Если бы такой критерий кто-то
применил к греческому языку, то мог бы сделать настолько
же определенный вывод относительно его “неиндоевропейского”
характера” [с. 88]. Данный спор ясно показывает наличие
в армянском языке как индоевропейского, так и неиндоевропейского
пластов.
На сегодня
доказанной можно считать гипотезу об индоевропейском,
а не северовосточнокавказском происхождении хуррито-урартских
языков. Особый архаизм этих последних в индоевропейской
семье заставляет привлекать их в первую очередь к индоевропеистическим
построениям.
В армянском
языке обнаруживается, таким образом, наряду с палеобалканским
индоевропейским компонентом хуррито-урартский индоевропейский
компонент. Оба эти компонента содержат дондоевропейские
(в том числе средиземноморско-кавказские) субстраты,
что не противоречит общему выводу об индоевропейской
природе и палеобалканських языков (фракийского, фригийского,
македонского, греческого), и хуррито-урартских. Вспомним
мысли А. А. Асмангулян и В. Георгиева о разнородных
индоевропейских компонентах армянского языка).
Целиком новое
освещение получает в связи со сказанным проблема лексических
и типологических сходств между хуррито-урартскими языками
и этрусским. Наличие таких параллелей отмечают И. М.
Дьяконов, В. В. Иванов, С. А. Старостин, А. В. Маловичко
[22]. На многочисленные этрусско-урартские культурные
параллели указывает А. И. Немировский [23]. Теперь такие
параллели должны интерпретироваться либо в пределах
индоевропейского материала, либо в свете общего доиндоевропейского
субстрата.
Этрусский
язык может рассматриваться как индоевропейский с особенно
значительной близостью к хетто-лувийским (Б. Грозный,
В. Георгиев) при большом сходстве с греческим (А. И.
Харсекин). Очевидно, в Малой Азии ІІІ тысячелетия до
н. э. хетто-лувийские языки вместе с этрусским составляли
определенный “континуум” (генетическую и территориальную
близость) с хуррито-урартскими языками той же индоевропейской
семьи, накладываясь на средиземноморско-кавказский субстрат.
По-новому может быть поставлена и проблема (индо-)иранского
влияния на хетто-лувийские, этрусский и хуррито-урартскиеі
языки, тем паче, что давно предложено связывать самоназвание
хурритов (Hurri : Harri) с самоназванием индоиранцев
Arya.
Итак, современное
состояние наших знаний о происхождении армянского языка
позволяет говорить о наличии в нем, наряду с неиндоевропейским
компонентом кавказского типа, нескольких индоевропейских
компонентов. Среди них наиболее признанным и исследованным
является палеобалканский. По В. Георгиеву, “исходя из
самых характерных черт и особенностей, древние балканские
языки могут быть разделены на такие группы, которые
составляют близко родственные языковые общности: иллиро-македонская,
греческая, фригийско-армнская, фракийско-пеласгская
и дако-мизийско-албанская. Фригийско-армянская группа
занимает срединное положение среди других групп...”
[24]. Вторым основным индоевропейским компонентом армянского
является хуррито-урартский.
«Ближайшие
генетические связи армянского языка и вопрос о его доисторическом
прошлом… составляют одну из тех проблем, в разрешении
которых индоевропеистика до сих пор оказывалась бессильной»25).Это
утверждение устарело: именно индоевропеистика делает
важные шаги на пути выяснения генетической природы армянского
языка.
|
Литература
|
|
1. Мосенкіс Ю. Л. Найдавніші
пам’ятки грецької мови. – К., 2000. – 28 с.
2. Мосенкіс Ю. Л. Фригійська мова етеокрітських текств
// Мова та історія. – К., 1999. – Вип. 48. – С. 20-23.
3. Арутюнян Ц. Д. Армяно-греческие лексические изоглоссы
// Джаукян Г.Б., Сараджиева Л. А., Арутюнян Ц. Г. Очерки
по сравнительной лексикологии армянского языка. – Ереван,
1983. – С. 240-242. Ср.: Широков О. С. Армяно-греческие
этногенетические контакты по данным сравнительно-исторической
фонологии // Историко-филологический журнал. – Ер.,
1977. – № 1. – С. 85-100.
4. Дегтерева Т. А. Пути развития современной лингвистики.
– М., 1962. – Кн. 2. – С. 116 (по В. Порцигу).
5. См., напр.: Георгиев В. И. Передвижение смычных согласных
в армянском языке и вопросы этногенеза армян // Вопросы
языкознания. – 1960. – № 5. – С. 37. «Фракийский и армяно-фригийский
представляют собой два близко родственных, но разных
языка. Однако фракийский и армяно-фригийский оказали
друг на друга важное влияние», и потому «в армянском
языке есть фракийский компонент» (Георгиев В. И. Исследования
по сравнительно-историческому языкознанию. – М., 1958.
– С. 143).
6. Дегтерева Т. А. Пути... – С. 80, 86.
7. Там же. – С. 115.
8. Марр Н. Я. Избранные работы. – Л., 1933-1937. – Т.
1. – С. 170.
9. Последнее сравнение належит Н. Марру. (Там же. –
Т. ІІІ. – С. 215).
10. Перуцци Э. Структура и язык минойских надписей //
Вопросы языкознания. – 1960. – № 3. – С. 25.
11. Ellis R. The Armenian origin of the Etruscans. –
London, 1861; Ellis R. The Asiatic affinities of the
old Italians. – London, 1870; Ellis R. Sources of the
Etruscan and Basque languages. – L., 1886; Bugge S.
Etruskisch und Armenisch. – Christiania, 1890.
12. Марр Н. Я. Избранные... – Т. ІІ. – С. 182.
13. Там же. – Т. И. – С. 163.
14. Дьяконов И. М., Старостин С. А. Хуррито-урартские
и восточнокавказские языки // Древний Восток: этнокультурные
связи. – М., 1988. – С. 170-193.
15. Там само. – С. 164.
16. Старостин С. А. Культурная лексика в общесеверокавказском
словарном фонде // Древняя Анатолия. – М., 1985. – С.
90.
17. Джаукян Г. Б. Урартский и индоевропейские языки.
– Ер., 1963; Джаукян Г. Б. Взаимоотношение индоевропейских,
хуррито-урартских и кавказских языков. – Ер., 1967.
18. Джаукян Г. Б. Урартский...– С. 136-137.
19. Дьяконов И. М. Хурритский язык и другие субстратные
языки Малой Азии // Древние языки Малой Азии. – М.,
1980. – С. 104.
20. Капанцян Г. А. Хайаса – колыбель армян: Эногенез
армян и их начальная история. – Ер., 1947. – С. 79-80.
21. Капанцян Г. А. К происхождению армянского языка.
– Ер., 1946. – С. 9-10.
22. К сходствам в лексике, морфологии и синтаксисе можем
прибавить фонетические сходства: хурито-урартское чередование
b : m, v : m также находит соответствия в этрусском
языке.
23. Немировский А. И. Этруски: от мифа к истории. –
М., 1983.
24. Георгиев В. И. Исследования по сравнительно-историческому
языкознанию. – М., 1958. – С. 143.
25. Десницкая А. В. Вопросы родства индоевропейских
языков. – М.; Л., 1955. – С. 239.
|
|
